Ежик в кедах

– Главе государства не подобает так по-хулигански себя вести с художниками в Манеже, а потом и с нами в Свердловском зале! Несколько минут они стояли молча, глядя на вылезшего из кустов ежика. Выступая на бесчисленных фестивалях и конференциях на Западе, он уловил, что наиболее значительную фигуру выпускают в самом конце. И вытащила из сумочки еще кое-что успокаивающее, а именно револьвер «Глок», который ей удалось в свое время вывезти из Лондона. Тот просиял и горделиво огляделся: видели, меня даже передовая молодежь, эти нахальные гаврики, и те уважают! Ваксон подумал, что надо было бы прихватить с собой хотя бы один экземпляр журнала с «Цитрусами». – На всякий случай хочу тебе сказать, Юра, что я решительно против зачисления моих друзей в разряд антисоветчиков. – Послушай, Леонид, – обратился к нашенскому ихний. Если орел - "Небесные львы", решка - "Морской эдельвейс". Роберт все чаще падал в обмороки то на заседании, то в ресторане, на улице, в такси, в самых неожиданных местах. – Это наш президент, мистер ФИЦ, – ответила Милка. Теперь, не теряя тебя, я опускаю свои стопы на твои и медленно выпрямляюсь. Сталин – полувраг народа, почти троцкист. Это искусство с его неистребимой тягой к эксперименту выдвинуло нас в Двадцатые годы на позицию мирового лидера.

Акунин Борис. Алтын. -

. На краю стола одна сидела мыслящая чайка Джонатан; так во всяком случае ему показалось. Короче говоря, создавали впечатление активнейших персон с множеством знакомых и находящихся всегда в центре общественной жизни. Борман постоянно подкладывает на мой стол графические журналы, а этот, - Фюрер ткнул указательным пальцем в Геринга, сидевшего на переднем сидении, - постоянно уносит мои вещи. «Ка-акой сюрприз, пра-аво, приятный! – пропел он голосом старорежимной Александринки. Щипков между тем симпатичным ласковым голосом рассказывал об успехах МО: о конференциях и семинарах, об агитбригадах, о шефских поездках на стройки коммунизма и т.д. Вот такой паренек вроде автора сталкивается с тремя московскими паразитами, что кадрят его бывшую жену. Торчащие из карманов разноцветные фломастеры при желании можно было принять за агрессивную амуницию. Хохотнула, будто бы на сцене: «У нас тут самообслуживание». Похоже на то, что пострадать одиночеством в этот день удалось только Ваксону. Из-за банки кофейной халвы Производит осаду прилавка Грудой свертков навьюченный люд: Каждый сам себе царь и верблюд. А теперь вообрази, что рядом с тобой лежит санитарка-звать-Тамарка. Скатившись по трапу, Ян сел на этот чемодан. Бесконечные сплетни, слухи, на даче не показывается! Надо все это пресечь, надо в конце концов, если понадобится, объясниться в любви. Роберт хмыкнул: – Эти самураи тебя наверняка разыгрывали. Нинка Стожарова, у которой интеллектуальная дружба с Ваксоном, без всяких сомнений. Этот последний инструмент вызвал поначалу некоторое недоверие, связанное с кошмарами массовой советской самодеятельности. И вдруг увидел – под скамейкой лежит девчонка на боку, худа, как чахленькая змейка, бормочет: «Не хочу в Баку…» Это была Человекова. Он был, что называется, «пламенным коммунистом» и добровольцем интербригад в испанской гражданской войне. Потом он вспомнил, что радистки у него нет. Так и тогда было: все повскакали, орали восторги, и я вместе со всеми орал восторг. "Чертов Фюрер, теперь месяц болеть будет. Вот он и наслаждается высокооптимистической сосиской, эдакий тбилисский эпикуреец с именем, взятым из первой утопии. Please, do not suspect me in any wrong doing. Он говорит, что пока вы идете вместе, все будет в порядке. Никогда не найдут меня здесь ищейки Хруща! Трубку взяла Марина, жена дипломата. Борман тихо хрюкнул и представил в уме эту картину. Прислуга заведения его знала, а многие даже обращались ласкательно – «Янчик». Он все читал и читал, и мог бы так читать всю ночь, если бы на эту предстоящую долгую ночь хватило бы у него стихов. – Слушай, Антоша, ученая братия, включая даже здешнего Парткомыча, просила меня сказать тебе, чтобы ты не волновался. Он же вывел на удачные броски своими пушечными пасами два раза Роба, два раза Юста и один раз Вакса. Ян сразу по стихам понял, что-то сдвинулось, кто-то другой вытеснил его из образа «лирического героя». В назначенный час Роберт явился и был секретаршами под белы руки проведен в столь знакомый ему начальственный кабинет с ампирными окнами, который вкупе с медлительным снегопадом вызывал прямо-таки ностальгические чувства. Фланговые кресла занимали кандидаты в ы и секретари Политбюро Килькичев, Андропов и Демичев, на которых у Ваксона физиогномического любопытства уже не хватило, поскольку пришлось сосредоточиться на Главном. Булат – это сталь, оружие, слово не очень-то соответствующее мягкому, грустному характеру нашего гения. Что-то еще он оставил в те далекие годы в славном городе Урюпинске, но что, Штирлиц вспомнить не мог, потому что друзья-чекисты избили его до потери сознания, и так замутненного после пяти литров пива. Наоборот, он не раз ловил на себе взгляд Лапина. Два услужающих фанерными лопатами размахивали снег. Странно веселым голосом ответила Миррель: – Пока ты слонялся по своим Аргентинам, мне сделали операцию. Семен Кочевой, не отрываясь, читал капитальный труд по ленинизму и делал по-ленински пометки на полях, то есть тоже молчал. – Работайте, Андреотис, потщательнее, – сказал он, – а главное определитесь, с кем работать: с нами или против нас. Вообще мужик был весь в различных тонах бежевого. Что касается «закаменелой нежности», я бы с удовольствием проверил ее с ней в постели. В микрофоны шла его речь: «Роберт как никто другой из своего поколения был поэтом Великого Государства. Недавно устроили вечер памяти Сильвы, то есть ностальгический просмотр неспокойных душ. За окном в сумерках мелькнула стайка снегирей. В молодости гениальный мастер русских глоссолалий перевернул имя своей подруги, сделав из Зои Озу. Чья-то лапа поглаживала основательно округлившийся тыл Зари. Слабенькая розоватость уже поднималась на восточном склоне небес. Это, впрочем, может помочь – будем все время хохмить на эту тему. О нем ходила почтительная легенда, что был-де стахановцем-горновым в Магнитогорске и повредил там у домны свое зрение; ради повышенных результатов литья. Выворачивая шею, он oгляделся по сторонам. Он положил ее в постель и сам склонился над любимым телом. Aixiaohua одежда. Он часто ловил себя на том, что начинает повторять манеру говорить и даже мимику собеседника. - Позвольте документы, господин офицер! - сказал плешивый капрал. У костра работают наши шашлычники-каскадеры Гарик и Марин Там каждый может получить что-нибудь в зубы!» Ваксон пошел выполнять свои обязанности за стойкой. Он усыновил тринадцатилетнего мальчика и дал ему свое имя. На публике часто, однако на поэтических вечерах поклонники восхищались его манерой вести диалог. Увы, такова природа мужиков, а ведь у Милки-то нет третьей грудки. Заворачивался в махровые полотенца, влезал в пижамные штаны. Андрей Андреевич Вознесенский в романной ипостаси стал Антоном Антоновичем Андреотисом, сохранив двойное имя-отчество и не отказавшись от Андрея. В один из послевоенных годов Фареевым от щедрот была выделена в той же усадьбе квартира. Вдвоем они посещали не только подвал, но и большой переделкинский дом своего кумира Бориса Леонидовича Пастернака. Он-то рассчитывал, что будут все свои, противники партбюрократии, а тут оказались еще и снобы. Он знал, чем поднять настроение своему изрядно облысевшему с военных лет другу. На трибуне Айсман орал в рупор отборнейшие ругательства и, если бы не перевязанный глаз, сошел бы за Геббельса. Не оставляйте стараний, маэстро, Не убирайте ладони со лба. Вообще-то, если признаться по чести, секретарь ЦК КПСС Килькичев – это не очень-то вдохновляющая личность. Кто-то, высунувшись из соседнего окна, увидел, что ноги Коома, словно сами по себе, отчаянно дергаются, пытаясь за что-нибудь зацепиться на бетонной стене. Давай, братки, споем, и они вслед за ним пели то смешное: Опасаясь контрразведки, Избегая жизни светской, Под английским псевдонимом «Мистер Джон Ланкастер Пек», Вечно в кожаных перчатках, Чтоб не делать отпечатков. Иногда, конечно, возникали некоторые конфузливые ситуации. Он повернулся к микрофону и неожиданно для себя сделал довольно четкое заявление: – Если партию и руководство не устраивают мои повести, я могу уйти из литературы. Всем приснилось сначала страшное, а потом умиротворяющее. Роберт пожал плечами и сказал, что у них просто больше ничего нет. Он стоял на краешке мостков, облаченный в невероятные шорты по колено. «Машина подана, сеньоры!» – ликуя, воскликнул подвижник Шкварченко.

Василий Аксенов. "Таинственная …

. Веснушки так побагровели, что казалось – воспламенится чуб. Янк, уже пришедший к решению послать, ничего не отвечал. Она вообще-то принадлежала к обширному клану Хрущевых – Аджубеев и была вхожа во все их дома. Начал Лапин: – Товарищи, за эти дни контрразведка провела в нашей структуре очень глубокое расследование. Ну, гады, берите меня, терзайте, рептилии! За дверью стояла толпа людского народа. И вновь взлетело взволнованно и пылко: «Имена! Имена! Имена!» Покрывая гул, Хрущев прокашлялся в микрофон: – Назовите имена, товарищ Бригадска. Они позевывали в надежде еще немного придавить до конца вахты. Приблизившись, Григ увидел только что завершенную строфу: Дa, я знаю, я вам не пара. Последнее, что он помнил в связи с Колокольцевой, это было их волшебное танго, когда он, гладкий и мускулистый как буддийский лев, нес ее по сверкающему паркету и делал повороты, повергающие созерцателей в трепет. И только благодаря твоему, Эр, личному сопротивлению они перебазировали группу в Третью Лягушку. Стали целоваться; никогда так сладко не целовались, а ведь целовались немало! Весь адреналин переместился теперь в их нижние этажи. Роберт присел в тени на седло полуразобранного жуковского мотоцикла и стал заниматься привычным делом, рифмовкой: «Акация – Кац и я», «пыль – пол», «дикари – вдугаря»… Стало клонить ко сну. Меня поражает аполитичность наших писателей. Тот в любой сикухе искал магнитно-трагические призывы». - Пиво! - возрадовался Айсман, вскакивая с кресла и, мгновенно растеряв свой респектабельный вид, в три прыжка оказался у рюкзака. Она, эта фраза, явно была приготовлена для меня, подумал Ваксон и тогда понял, что теперь уже некуда скользить, что пока что он стоит на дубовом крепко сколоченном предмете и пока надо на нем стоять и как-то, хоть минимально, не размазаться. Пригласили его участвовать в «МетрОполе». – А знаешь, здорово! – сказал присутствующий аппаратчик Юрий Юрченко. – Послушай, советую тебе записаться на прием к замминистра Дмитрию Сильвестровичу Переверзеву. Все дают рассказы, мощную прозу из «ящиков стола». Тогда ему просто отказали как лицу, допущенному к курчатовским тайнам. Тащит ее за руку из спальни в большую комнату, потому что в спальне тесно для его мизансцен. Разговор зашел о женщинах, перекинулся на французскую графию, а потом у каждого нашлись свои дела. Берет листок, бросает взгляд и тут же кардинальным образом меняется: суетливость исчезает, на ее место приходит серьезная сосредоточенность, смотрит на Ваксона.

Остальные заволновались, боясь, что им не хватит. После Брежнева на трибуну взлетает представительница этих самых женщин, поэтесса, товарка Щавеленкова. Не знаю, дойду ли до трибуны или придется ползти.

Василий Аксенов. "Таинственная страсть"

. А дача, которую Ваксон и Ралисса снимают здесь у семьи режиссера-невозвращенца, вообще находится под постоянным строгим наблюдением. Увы, девушка черт знает куда затартарарыкалась, а потому и счастье стало как-то затуманиваться, накапливая причины для следующего «сдвига». Так что теперь она сидит на прежнем месте и вспоминает тот день, когда скрежещущий танками мир соприкоснулся с ее маленькой почтой. Вообще-то он редко бывал в своем городском пятикомнатном апартмане, можно сказать, почти там не бывал, то есть не бывал вовсе.

Читать онлайн - Донцова Дарья. Гений …

. Волнение улеглось, дыхание упорядочилось. Soho exclusive одежда. Вся школа русских экзистенциалистов была в одночасье выброшена вон. Еще через полмесяца Старик Собакин вдребезги разругался с вернувшимся из Америки Яном Тушинским. – Я знаю, что сказать, Больбор, – с минимальным, но все-таки вызовом ответствовал поэт. Этому событию предшествовала плохо организованная жизнь Человековой. Скорее, в каком-то корявом для его достоинства моменте. Поднимались тосты, как за мальчиков, так и за девочек, как за детство, так и за среднюю молодость

Комментарии

Новинки